22 октября - праздник белых журавлей, который отмечается во всем мире. Инициатором появления такого праздника стал народный поэт Дагестана Расул Гамзатов. На создание знаменитого стихотворения «Журавли», которое позже легло в основу песни в исполнении Марка Бернеса, его вдохновило несколько событий. В 1965 году, находясь в Хиросиме, Гамзатов увидел памятник японской девочке Садако Сасаки - жертве ядерной бомбардировки. Она верила в легенду: если сложить тысячу бумажных журавликов, болезнь отступит. В своём стихотворении поэт переплавил этот образ с кавказским поверьем и получился универсальный символ солдат, не вернувшихся с войны. Дело в том, что на Кавказе издавна живёт красивое и трогательное поверье: павшие в бою воины не исчезают бесследно - они превращаются в белых журавлей. В этом образе соединились и уважение к подвигу, и светлая печаль, и вера в то, что герои остаются рядом, оберегая родные земли с высоты неба.

«Журавли — души воинов»: кавказское поверье, ставшее символом памяти

У кавказского предания глубокие корни в устном народном творчестве. В легендах и сказаниях горских народов птицы часто выступают проводниками между мирами, вестниками и хранителями душ. Белый журавль - птица благородная, гордая, летящая высоко и далеко, - идеально вписалась в этот символизм. Его долгий путь в небе стал метафорой вечного полёта души, которая, даже покинув землю, не забывает о доме. В 1968 году стихотворение "Журавли" перевели на русский (переводчик Наум Гребнев), положили на музыку (Ян Френкель) - и песня стала гимном памяти.

Памяти павших на полях сражений во всех войнах посвящается:

Владимир Высоцкий - "Он не вернулся из боя"

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, будто из плена, весна,
По ошибке окликнул его я:
— Друг, оставь покурить! — А в ответ — тишина:
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие — как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Все теперь одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.

1969