Поэма А.С. Пушкина «Руслан и Людмила» впервые вышла летом 1820 года. Печатной обложки у первого издания знаменитой поэмы тогда не было. Книга продавалась в цветной обёртке и стоила 10 рублей (Довольно солидная сумма по тем временам. Например средняя зарплата чиновника градоначальства в тот период составляла 25 руб.) Твердый переплёт делали владельцы по своему усмотрению и по своим возможностям.

По свидетельству Пушкина, поэма «Руслан и Людмила» была написана им ещё в Лицее. Однако все сохранившиеся черновики написаны не ранее 1818 года. Поэма была полностью закончена в Петербурге 26 марта 1820 года. Эпилог писался на Кавказе в июле 1820 года, а знаменитое вступление к поэме «У Лукоморья дуб зелёный» было написано в Михайловском в 1824 - 1825 гг.

Автору удалось создать произведение уникальное, озорное, волшебное и необыкновенно реалистичное. Позже великий русский поэт еще не раз возвратится к жанру сказки, но поэма «Руслан и Людмила» так и будет стоять особняком в его творчестве. Она принесла молодому А.С. Пушкину славу и имя первого русского поэта.

Все чаще с годами к поэзии Пушкина обращается композитор Михаил Глинка. Пишет романсы на пушкинские строки, а после смерти поэта он решает создать оперу «Руслан и Людмила». Пушкин оперы не слышал, тогда в 1837 году на смерть поэта Глинка откликнулся песней Баяна, которая позже войдет в оперу «Руслан и Людмила». Через 20 лет не стало Глинки, он умер в Берлине 3 февраля 1857 года. Прах его привезли в Петербург только в мае, а 23 февраля в Конюшенной церкви, где 20 лет назад отпевали Пушкина, отслужили панихиду по Глинке. Все, знавшие и Пушкина, и Глинку в тот день оплакивали обоих. Наверное, не случайны эти «странные сближения», и не случайно появление стихов Пушкина в творчестве композитора.

Опера «Руслан и Людмила» стала эпохой в русской музыке по своей новизне и неожиданности, так же, как в свое время поэма стала эпохой в русской литературе. И так же, как 20 лет назад поэма вызвала «столько шума и криков», опера вызвала бурю споров среди музыкальных критиков. Ни одно произведение Глинки не вызвало столько споров и нападок. Эта полемика будет продолжаться еще долго: музыкальные критики еще долго будут спорить о жанрово-стилистических особенностях, о драматургии, говорить о «несценичности» оперы. Оперу Глинки публика не приняла, а, скорее, не поняла.

Премьера «Руслана и Людмилы» была назначена на 27 ноября 1842 года в день шестилетней годовщины постановки оперы Глинки «Жизнь за царя». Премьера проходила на той же сцене Большого театра в Санкт-Петербурге. Тогда ещё был такой. Более того, композитор выбрал для этого случая, ту же дату, что и шесть лет тому назад, полагаясь на удачу. К тому времени имя Михаила Глинки уже много значило в профессиональных музыкальных кругах, не только Санкт-Петербурга. В Большом театре произведение ждали и немедленно приступили к подготовке.

Билеты были распроданы на четыре представления вперед. Одна из петербургских газет сообщала: «Великое празднество готовится для нас: с волшебной музыкой Глинки вы услышите волшебные стихи Пушкина; гениальный композитор и гениальный поэт являются на сцене вместе».

В. Ф. Одоевский писал 18 октября в «Литературной газете»: «Роскошь костюмов и постановки превзойдет богатством своим все, что мы до сих пор видели на театре. Можно ли сомневаться, что опера будет иметь огромный успех? Роллер – большая голова на выдумки, больше той, которая вас удивит и напугает». Восторженно Одоевский отзывался и о музыке. Но чем ближе премьера, тем больше волновался автор, и у него были на то причины. Композитор начал писать оперу в 1837 году, весной 1842 года она была закончена, и, казалось бы, никаких препятствий, но, однако, в период репетиций хлопот у композитора было более чем достаточно. Во-первых, директор Императорских театров А. М. Гедеонов сразу попросил сократить оперу на 30–40 минут.

Глинка кое-что переделал, но на каждой репетиции его просили сократить еще, и, отчаявшись, махнув на все рукой, он поручил заняться сокращениями гр. М. Ю. Виельгорского. Во-вторых, оркестровые партии были довольно сложны, музыканты не всегда справлялись, да и не старались, а играли намеренно плохо, срывая репетиции. Партии певцов тоже были сложны, и преподаватель вокала г-жа Чекка жаловалась директору на сложность музыки. На репетиции хор так плохо пел партию Головы, что невыносимо было слушать. Недоволен был и постановщик танцев Титюс. Французский балетмейстер никак не мог понять, зачем в оперу включен незнакомый ему танец-лезгинка.

В день премьеры Глинка волновался так, что его мать, Евгения Андреевна, боялась, что он упадет в обморок.

Композитор в своих «Записках» рассказывает: «Первый акт прошел благополучно, 2-ой также недурно, за исключением хора Головы, в 3-м — Петрова-2-я оказалась весьма слабой, и публика заметно охладилась. 4-й акт не произвел эффекта, которого ожидали. В конце 5-го действия императорская фамилия уехала из театра. Когда опустили занавес, начали меня вызывать, но аплодировали очень недружно, между тем усердно шикали, и преимущественно со сцены и оркестра. Я обратился к бывшему тогда в директорской ложе генералу Дубельту: «Кажется, что шикают; идти ли мне на вызов?» — «Иди, — отвечал генерал, — Христос страдал более тебя».

С императором на премьере по долгу службы был дядя будущего композитора Н. А. Римского-Корсакова — Николай Петрович Римский-Корсаков. «Дядюшка вернулся недовольный ходом оперы, — вспоминал старший брат композитора. — «Музыка прекрасна, декорации великолепны, но актеры никуда не годятся. Петров в роли Руслана настоящий мужик, Степанова в роли Людмилы поет как удавленная кошка. Огромная голова представлена на сцене, в ней сидит целый хор и ревет из нее как стадо быков». Говорили, что Глинка был так расстроен, что вышел на поклон «с постной физиономией».

Для публики в опере было непонятно все: драматургия, музыка, сложная партитура, непривычные для уха сочетания инструментов. Говорили, что большую роль Глинка отводит оркестровой интродукции. Вот с танцами вроде бы все было понятно: здесь музыка яркая, образная. Не случайно Глинка перенес Черномора с севера на юг, создав потрясающую танцевально-симфоническую сюиту с арабским, турецким танцами, с лезгинкой. Такой восточной музыки до Глинки не слышали не только в России, но и в Европе: здесь звучат подлинные народные мотивы. Глинка использовал две татарские мелодии: одну напел ему И. Айвазовский, вторую композитор слышал на Кавказе в 1823 году. Финскую мелодию Глинка записал в 1829 году на Иматре, услышав песню извозчика, персидскую мелодию узнал от секретаря персидского посольства.

Но песня Баяна привела публику в недоумение: она написана не в мажоро-миноре, а в неизвестном доселе музыкальном ладу. Глинка для изображения языческой Руси применил один из древних ладов, который еще не слышали. А мелодия, написанная в таком ладу, была непривычна и поэтому непонятна. Кроме того, мало просто придумать мелодию, нужно подобрать к ней сопровождение, т. е. гармонизовать ее, сопроводить аккордами. И здесь аккорды, принятые в европейской музыке, не подходят, нужно найти такое сопровождение, которое соответствовало бы складу и характеру этой мелодии. И Глинка это сделал первым — и сделал гениально. Чайковский говорил, что когда он обрабатывал русскую песню, то аккорды к ней брал у Глинки. Позаимствовал Чайковский и изобретенную Глинкой целотонную гамму («гамма Черномора») для усиления таинственности в «Пиковой даме».

В. Ф. Одоевский сразу оценил гениальность этой музыки: «Красоты гениальной, оригинальной музыки не даются с первого раза, как водевильный куплет, в нее необходимо вслушаться. Вслушайтесь в эту музыку, постарайтесь выучиться ей — и вы удивитесь, как могла быть одна минута, в которую она вам не нравилась»

Скоро «Руслан и Людмила» будет любимой оперой русской публики, несмотря на свою первую неудачу. «Мученица нашего времени», — так называл оперу «Руслан и Людмила» В. В. Стасов. Вскоре она была снята с репертуара, в дальнейшем либо не исполнялась вообще, либо ставилась от случая к случаю. Михаил Глинка говорил: «Поймут моего «Руслана» лет через 100». Но произойдет это гораздо раньше. После смерти Глинки, в зале Дворянского собрания в Петербурге, 8 марта 1857 года был дан концерт Филармонического общества, в котором наряду с другими произведениями Глинки была исполнена большая часть оперы «Руслана и Людмилы». 10 марта газета «Русский инвалид» писала: «Благоговейное внимание всех и потом неумолкаемые рукоплескания — доказательство того, что настала пора верной оценки для Глинки… Отныне Пушкин и Глинка будут жить нераздельно в наших представлениях», а его знаменитая опера навсегда покорит сцены театров не толькот нашей страны.

В публикации использована статья и картинки С. Казак, специалиста по методической работе, интернетсайта «Всероссийский музей А.С. Пушкина» : https://surl.li/oigsse